Хранёво, Лотошинского района Московской обл. - Введенская и Казанская церкви

Введенская и Казанская церкви.


   По данным клировых ведомостей Старицкого уезда за 1828 год:
   Село Хранево, в нем церковь во имя Введения в храм Пресвятыя Богородицы с приделами Святителя и Чудотворца Николая, освященными, деревянная на каменном фундаменте, в твердости, утварию довольна, построена в 1764 году, однокомплектная, книги приходорасходныя деньгам и опись церковной утвари имеются, земли при ней отмежовано 36 десятин неудобной, приходских дворов 125 и в них мужеска пола 563, женска 543 души, разстоянием от эпаршескаго города 53 версты, а от уезднаго 40, в близости имеются селы: село Никулино Городище в 3-х, село Нестеровекое в 6 верстах.
   В 1828 году служили: Священник Матвей Космин - 34 года. В чтении и пении хорош. В школах был и уволен по окончании философскаго курса. Не вдов. Во священника произведен в 1820 году из диакона Осташковскаго уезда Погоста Воскресенскaгo и граммату имеет. Родства между собою не имеют. Подозрительных дел не было. В дурных поступках не замечены. Жена его Мариа Васильева - 26 лет. Дети их: Василий - 8 лет, Алексей - 7 лет, Михаил - 5 лет, Доримедонт - 2 года, Петр - 1 год.
   Дьячек Евстафий Феодоров - 35 лет. Читает и поет исправно. Из высшаго уезднаго класса. Женат 1-м браком. Определен в 1813 году Зубцовскаго уезда в село Сергино в пономаря, в 1816 посвящен в стихарь, в 1822 переведен Тверскаго уезда в село Острецово во дьячка; а в 1823 годах перешел в село Хранево указами и граммату имеет. Подозрительных дел не было. Жена его Матрена Иванова - 31 год. Дети их: Ольга - 10 лет, Василий - 7 лет.
   Пономарь Алексей Дмитриев - 33 года. Читает и поет хорошо. Из реторическаго класса. Женат 1-м браком. Определен в пономаря в 1817, а в стихарь посвящен в 1820 годах и граммату имеет. Подозрительных дел не было. Жена его Анастасия Николаева - 29 лет. Дети их: Георгий - 8 лет, Сергий - 3 года. Мать его вдова дьячиха Наталия Тимофеева - 61 год. Сын ея Стефан Дмитриев - 19 лет обучается в Тверской семинарии в реторическом классе прозванием Мощанский.
   Просвирня того ж села умершаго священника Тимофея Феодорова жена Пелагея Иванова - 48 лет. Определена в 1820 году указом. Сын ея Никифор Тимофеев ­ 17 лет обучается в Старицком уездном училище в высшем отделении прозванием Данилов.
   Прихожан в селе Хранево, в сельце Веденское, в деревнях: Себудово, Дьяково, Перекнязево, Бартенево, Еоноплево, Быково, Могилки, Речки, Супоросово - 125 дворов (563 мужчины, 543 женщины).

   По данным Тверского епархиального статистического сборника за 1901 год:
   Село Хранево, от Твери 55 верст, от Старицы 40 верст.
   Две церкви: 1) Введенская, построена в 1855 году, каменная, престола три: главный средний Введения во Храм Пресвятой Богородицы, правый Святителя Николая, левый Святого Пророка Илии; 2) Казанская, построена в 1764 году, деревянная, престол один Казанской Божией Матери.
   Церковные документы: опись 1876 года, метрикис 1802 года, исповедные 1831 года.
   В 1901 году служили: Священник Николай Ипполитович Лавровский 44-х лет, студент семинарии, в служении с 1879 года, священником с 1890 года, состоял депутатом, награжден в 1900 году скуфьей. Диакон Петр Георгиевич Троицкий 38-ми лет, в служении с 1881 года, диаконом с 1891 года. Псаломщик Владимир Васильевич Сперанский 25-ти лет, в должности с 1895 года.
   Прихожан в селе Храневе, в деревнях: Супаросове, Введенском, Курятникове, Перекнязеве, Шомунове, Смышневе, Себудове, Речках, Коноплеве - 282 двора (1003 мужчины, 1098 женщин).

   В 1914 году служили: Священник Николай Лавровский 59-ти лет, окончил семинарию, на службе 14 лет. Штатный диакон Петр Троицкий 53-х лет, на службе 33 года. Псаломщик Николай Никитский 32-х лет, на службе 14 лет, в Веденском храме 2 года.
   Прихожан в деревнях: Супоросово, Введенское, Курятниково, Перекнязево, Шелгуново, Сальменево, Себудово, Речки, Коноплево - 1068 мужчин и 1203 женщины.
   Церковь не сохранилась.


   Казанская деревянная церковь, построенная в 1764 году, сгорела в конце 1910-х гг. Пятишатровая Введенская церковь в русско-византийском стиле с приделами свт. Николая и прор. Илии, построенная в 1855 году, закрыта в 1930-ые гг. и разобрана на кирпич в 1955 году. На её месте в 2009-2010 гг. была построена деревянная Троицкая часовня.

   
     (По материалам изданий Духовенство и приходы города Старицы и Старицкого уезда. 1828 год: Клировые ведомости / Тверской государственный университет, НИИЦ ЦИ и ПК им. В.В. Болотова. Ред. кол.: Т.Г. Леонтьева (отв. ред. и др.). - Тверь: Твер. гос. ун-т, 2009., Добровольский И. Тверской епархиальный статистический сборник. - Тверь, 1901 год., Справочная книга по Тверской епархии. - Тверь, 1914. и материалам сайта Народный каталог Православной архитектуры.)

     (Фото. № 1 из издания Козлова Елена. Родом из Хранева. - М. ИздАТ, 2002. Фото. из семейного архива художника-графика Н.И. Лапшина1915 г.)
    


Введенская и Казанская церкви.


   Из воспоминаний художника-графика Н.И. Лапшина


   Церковь была построена в 1855 году помещиком Борисом Алексеевичем Врадским на собственные средства, и на пожертвования его родных и прихожан. Отец мой был мальчишкой, когда на ее строительство камни возили. Он дружил с попами и когда церковь расписывали, то ходил и наблюдал за этим. Там копии знаменитых художников были. Так жаль церковь! Такой алтарь там был красивый! На стенах живопись была. А алтарь и иконостас на холсте были нарисованы. Церковь называлась Церковь Святой Троицы и Введение в храм. В каждой церкви должно быть два престольных праздника и вот зимой - Введение в храм Пресвятой девы Марии, а летом - Святой Троицы. Поэтому так она и называлась. Эта церковь была построена по проекту знаменитого архитектора К.А. Тона — автора Храма Христа Спасителя в Москве. Она была у нашего помещика как семейная усыпальница. Под церковью они сделали часовню и туда перезахоронили своих предков. Сделали две могилы самых старших Врадских — Екатерины Васильевны Врадской (1849-1908 гг.) и Редрикова — зятя Врадских (1850— ? ). Установили крест и два портрета в золотых рамках. Рамки были сделаны из настоящего золота. Церковь была основным украшением села. Она стояла в центре села рядом со старинной деревянной церковью XVII века, сгоревшей в 1918 году. Стройные тополя с множеством грачиных гнезд, старые ели и липы служили убранством этому красивому и своеобразному памятнику русской архитектуры.
   В 30-е годы, во время раскулачивания, нашего дьякона сослали. Какой-то крестьянин из соседней деревни его заменил и стал священником. Года два он службу в нашей церкви служил, до того, как стали ломать. Бушмелев, — мой друг художник-декоратор, — приезжал с женой к нам в село, тоже ходил в церковь и удивлялся тому, как этот мужик служил хорошо, хотя и не имел специального образования. А у нас раньше знаешь, как служили красиво! Ракеты пускали, иконы вокруг церкви ночью носили. Церковь была очень полезная для людей, потому что люди часто ссорились, а в церковь приходили, исповедовались и о своих грехах рассказывали. Священник Лавровский у нас был очень умный. Каждому человеку он находил свои особенные слова и всех мирил. Люди из церкви возвращались домой просветленные, с хорошим настроением и все обиды друг другу прощали. При храме был церковный совет, который решал, на что потратить средства, выделяемые церкви прихожанами, и тоже разрешал немало спорных вопросов. Мой отец много лет там был старостой.
   В 30-е годы власти церковь закрыли и никого туда не пускали. Моя мать болела и часто сидела у окна и смотрела на церковь. Я приехал, стал там писать маслом, а она сидит на кухне и говорит: «Что-то все ребятишки там бегают около церкви?». Я посмотрел — и действительно, что-то там много ребят, надо пойти посмотреть, в чем там дело. Церковь закрыта, а рядом школа. Ребятишки из школы выскакивают и к церкви бегут. Подхожу, а мне говорят: « Два парня через нижние отдушины залезли в церковь». Я не поверил: главный вход и боковые ходы закрыты. У боковых входов, помню, решетки такие красивые были. Сначала дверь откроешь, а потом красивая решетка, которая была на замке, а за решеткой еще одна дверь. Мы дверь через решетку боковую открыли и смотрим. Я в свое время был певчим в церковном хоре, и мне так жалко стало церковь. Смотрю и вспоминаю, как мы певчие пели. Никаких воров не видно. И я тогда громко запел по церковному: «Возлюбим друг друга да единомыслием, едино исповедаем во имя отца и сына и святого дуда...» А дам гулко было. И стоим, и Митька Нилов со мной тоже стоит. Он из Петербурга в революцию приехал, а до этого у них дом был заколочен. Вдруг видим, из-за иконы кепочка черная виднеется.
   - Смотрите, там есть кто-то.
   Это был Нилова гость, он приехал из Петербурга и, когда по льду катались, все спрашивал, как у нас церковь открывается. Он взял в Твери товарища, и они вместе туда залезли. А там богатства было много. Только два золотых кольца на портретах сколько стоили! Были чаши и крышки серебряные, евангелия толстые, серебра много. Тут еще народ подошел. Стоят у дверей, смотрят. Мой отец к тому времени умер, пришел из церковного совета Петр Селедкин и говорит: «Так надо открыть, раз там кто-то есть».
   Позвали кузнеца, он быстро замок сломал, и все зашли. Ни чаш, ни дискоса ничего не было видно. А воры - один вылез в эту отдушину, а второй остался - гость Нилова, в то время председателя колхоза «Новое Хранево». Ну поискали, куда же делись ценности. Оказывается, у иконы Ильи пророка хранили. Три ступеньки отодвинули, а там мешки с чашами, со всем этим богатством. Деньги старинные, пятачки большие, платочки красивые. Деревень 8 наша церковь обслуживала. И богатые много всего дарили.
   Посмотрели и снова задвинули и заперли церковь. А вор, в конце концов, вылез. Его отвели в сельсовет и отправили в Лотошино с мужиками. Проходит неделя или две, и из Лотошино приезжает один человек и в сельсовет: «Откройте церковь, конфискация ценностей». Пошли в церковь и я в том числе. А он говорит: «Вы не имеете права в церковь входить». Тогда особенно нельзя было ничего поперек сказать, а то сразу в Лотошино отправляли и т.д. И вот он забрал эти мешки с ценностями. А после этого церковь опять закрыли и председателя сельсовета куда-то забрали. Приехали, забрали, и исчез он. Вот и я бы исчез, если бы пошел с ними. В то время как кто скажет что против - просто беда быстро забирали и отправляли.
   И вот вдруг в апреле 1941 года церковь вздумали ломать. Я пришел и ругаюсь, а мне говорят, что школу из нее сделают. Я ругался, ругался, а потом думаю, что если буду дальше возражать то сошлют меня куда-нибудь. Люди плакали, когда проходили мимо церкви. Одна-то деревянная церковь сгорела в 1919 году. И вот теперь каменную начали ломать. Начали с чего. С главы. А там пчелы развелись, и одна из глав была полна меда. Туда Гриша Бабуркин залез, так его чуть пчелы не закусали. Церковь закрыли.

   
     (По материалам издания Козлова Елена. Родом из Хранева. - М. ИздАТ, 2002.)

     (Рис. № 2 из Козлова Елена. Родом из Хранева. - М. ИздАТ, 2002. Н.И. Лапшин. Село Хранево, 1973 г. Подкрашенная линогравюра, 38х27.)

    


Посмотреть всю карту